Я открыт критике, но я управляю бизнесом

Судя по всему, вы не очень верите в скорый выход из мирового экономического кризиса?

Да, это так. Мы наблюдаем первые признаки такого выхода, но ситуация по-прежнему очень сложная. В основном, подобный рост связан с мерами по стимулированию на уровне правительств. Кроме этого, происходит определённое накопление товарных запасов с целью компенсировать их значительное сокращение в конце 2008 года. Ситуация в Дубаи и другие  случаи говорят о том, что мы ещё не прошли через финансовый кризис, и нечто подобное может случиться в любой стране.
Я считаю, что необходимо восстановить доверие потребителей и поднять потребительские расходы. Если говорить о Европе, то в течение какого-то времени здесь будет наблюдаться рост безработицы и снижение потребительской активности. Кроме этого, существует проблема долгов у населения, включая долги по кредитным картам. Я думаю, что мировая тенденция будет такова, что люди станут меньше тратить и больше откладывать, даже в США. Всё это указывает на снижение активности в потребительском секторе. Возможно, мы и прошли самый сложный период, но я всё же думаю, что перед тем, как мировая экономика действительно начнёт выздоравливать, нас ожидает ещё один сложный год, 2010. 

Когда мировая экономика действительно начнёт выздоравливать, хватит ли нам энергоносителей для того, чтобы двигаться дальше?

Уровень мировых инвестиций в проекты по разведке и добыче нефти и газа снизился на 20%. В секторе альтернативной энергетики подобное снижение составляет около 40%.  Необходимо, чтобы правительства и энергетические компании прилагали совместные усилия для того, что вернуть объём инвестиций на более высокий уровень. В противном случае мы рискуем нарушить баланс между спросом и потреблением в ближайшие несколько лет.

Руководство ОПЕК считает, что $80 за баррель это «хорошая цена» как для ОПЕК, так и всего мира. Вы согласны с этим?

При любой рыночной цене компании должны получать возврат на инвестиции. Это очень важно, если мы ходим в будущем сохранить необходимые объёмы поставок энергоносителей.
Сегодняшняя цена на нефть $75- 80 является высокой – вопреки общепринятому рыночному постулату, что при переизбытке цены снижаются. На сегодняшний день на рынке есть много нефти. Совсем недавно я прилетал в Роттердам и видел, как на рейде в порту в ожидании разгрузки стояли 27 танкеров с сырой нефтью и нефтепродуктами. Поэтому текущая цена является отражением не высокого спроса, а результатам сокращения объёмов добычи странами ОПЕК и того, что в будущем рынок ожидает восстановления спроса и недостаточного предложения.

Если говорить о будущем, какая ожидается ситуация в мировой энергетике, стабильная или нет?

И да, и нет. Рынки энергоносителей будут находиться под влиянием таких факторов, как инновационные, передовые технологии, поэтому возможностей будет много. Но при всём при этом будут присутствовать и ценовые колебания, и, возможно, даже некоторые протекционистские действия на ранней стадии выхода из кризиса.
Если говорить о долгосрочной перспективе, то стоимость энергоносителей обречена на рост.  Это будет самая сложная политическая задача. Кто скажет людям о том, что им придётся больше платить за энергоносители, особенно за электроэнергию, получаемую с помощью экологически чистых технологий? Является ли политика долгосрочного субсидирования возобновляемых источников правильным решением? Могут ли правительства позволить себе подобную политику? Если брать позитивные моменты, то увеличение потребительских цен на энергоносители позволит компаниям нефтегазовой отрасли инвестировать больше средств в новые, устойчивые источники энергии.
По-настоящему серьёзное и скорейшее сокращение выбросов CO2  может быть достигнуто за счёт повышения энергоэффективности и экономии энергии потребителями. Начинать можно с автотранспорта, домов и зданий. Для достижения прогресса в этом направлении необходима политическая воля.

Как быстро, по-вашему, мир сможет перейти к возобновляемой энергетике?

Чтобы понять будущее, необходимо заглянуть в историю. Двое учёных, работающих в «Шелл», изучили историю внедрения новых технологических разработок в области энергетики и опубликовали статью на эту тему в журнале Nature (Nature magazine). Они утверждают – убедительно, но мой взгляд – что каждому виду энергоносителей, после промышленного внедрения,  потребовалось 30 лет для того, чтобы занять 1% рынка. И это даже не учитывает время, которое ушло на то, чтобы прежде всего сделать такое внедрение возможным.
Мы также понимаем, что для любой альтернативной энергосистемы, при которой будет вырабатываться больше электроэнергии, потребуется больше полезных ископаемых, таких как железная руда, медь, никель, литий и редкоземельные металлы, такие как неодим. Например, для выработки одинакового объёма электроэнергии, ветряной ферме потребуется в два раза больше стали, по сравнению с заводом, работающим на природном газе. Очевидно, что эту проблему не решить одним взмахом волшебной палочки. И так же очевидно, что устойчивость мировой энергетики - это далеко не только нефть и газ.

Сегодня много говорят об автомобилях с электрическим двигателем и их преимуществах для крупных мегаполисов. Как вы думаете, как скоро может произойти такой переход?

В настоящее время в мире насчитывается около миллиарда единиц автотранспорта. В 2050 году это число увеличится до двух миллиардов. Поэтому мы увидим самые разнообразные автомобильные двигатели, которые будут работать на дизтопливе и бензине, электричестве, биотопливе,  и, возможно, водороде.  
Моё видение этого вопроса заключается в том, что будет свой сегмент рынка для автомобилей с гибридным двигателем и полностью электрическим двигателем для эксплуатации в городских условиях и поездок на короткие расстояния. И отдельный рынок для автомобилей с гибридным двигателем и двигателем внутреннего сгорания на жидком топливе для поездок на большие расстояния.
Что касается электроэнергии, тут многое будет зависеть от того, как она вырабатывается. Если она вырабатывается на обычных угольных электростанциях, мы не сможем достичь желаемого сокращения выбросов CO2. В обозримом будущем уголь, скорее всего, будет основным источником электроэнергии для автотранспорта. Это ещё один вопрос, который требует пристального внимания политиков.

Каким образом «Шелл» может участвовать в удовлетворении роста спроса на транспортное топливо в странах Юго-Восточной Азии, учитывая, что многие местные рынки контролируются государственными нефтяными компаниями и  субсидируются правительством?

Мы в «Шелл» всегда рассчитываем на долгосрочную перспективу. На рынках происходят изменения. Многие рынки начинают с субсидий и со временем становятся свободными и открытыми. Китай может служить примером – здесь некоторые виды субсидий постепенно исчезают.
Потребители в странах Азии очень ориентированы на бренд. Поэтому нам необходимо постоянно поддерживать доверие к бренду «Шелл» и, как залог успеха наших усилий,  предлагать клиентам высококачественную дифференцированную продукцию. Таким образом, мы сможем увеличить нашу долю рынка в этих странах. Мы с успехом делаем это в Китае на рынке смазочных материалов и битума, и значительно расширяем своё присутствие на рынке  АЗС в Индии и Индонезии. Поэтому многое зависит от того, насколько сильным является наш бренд.

Вы часто упоминаете о том, что «Шелл» является пионером в области разработки и внедрения передовых технологий. Что это означает?

Инновации и передовые технологии являются основным ключом к успеху в нашей отрасли, будь то текущая производственная деятельность, либо будущие проекты.  Любая модернизация, незначительная или серьёзная, будет способствовать сохранению наших ведущих позиций в энергетической отрасли. Я хочу, чтобы новые, передовые технологии применялись не только завтра, но и прямо сейчас, в уже существующих проектах.
В качестве примера приведу проект Parque das Conchas в Бразилии, где мы ведём разработку группы месторождений на глубоководном шельфе. Добыча началась летом 2009 года, и в рамках этого проекта мы применяем целый ряд новейших технологий для решения задач, связанных с добычей на большой глубине и вязкостью нефти. Так, например, для обеспечения непрерывного потока нефти мы используем подводную систему перекачки высокого давления, которая питается от генератора мощностью 68 МВт на поверхности моря через мощные гибкие подводные кабели. Мы избегаем факельного сжигания и снижаем выбросы CO2 за счёт обратной закачки природного газа на одном из месторождений, пока  не завершено строительство газового трубопровода, после чего мы уже сможем приступить к промышленной добыче газа.

Критики «Шелл», утверждают, что ваш концерн слишком привязан  к ископаемым видам топлива, которые, по их словам, загрязняют окружающую среду и запасы которых истощаются.  Что бы вы им  ответили?

Ну что же, я хочу попросить наших критиков не забывать, что энергоносители нужны нам всем для того, чтобы согреваться и жить. В течение первой половины этого столетия ожидается двукратное увеличение мирового спроса на энергоносители. Так что если мы не хотим приговорить более 1.5 млрд. жителей планеты к жизни без электричества, нам придётся разрабатывать все имеющиеся источники энергии для удовлетворения растущего спроса. И это неизбежно касается нефти и газа. Поэтому основной задачей нашей отрасли является снижение  выбросов CO2 в процессе добычи и производства энергоносителей.
Один из способов снизить выбросы CO2 – это сосредоточить внимание на природном газе, самом чистом ископаемом виде топлива. К 2012 году природный газ будет составлять более половины из всех углеводородов, добываемых концерном «Шелл».   Это серьёзное изменение в наших планах по добыче углеводородного сырья, и доля природного газа в нашей деятельности будет только увеличиваться.

«Шелл» стремится увеличить добычу природного газа, но Международное энергетическое агентства предостерегает о перенасыщении рынка газа в период до 2015 года. Сможет ли «Шелл» увеличивать добычу газа в условиях перенасыщенного рынка и более низкой маржи по сравнению с нефтью?

«Шелл» инвестирует  на долгосрочную перспективу, а не  на перспективу сегодняшнего дня или следующего  года . А долгосрочный прогноз в отношении роста спроса на природный газ вселяет оптимизм. Кроме этого, «Шелл» является мировым лидером в области сжиженного природного газа (СПГ) среди своих прямых конкурентов. В основном мы продаём наши объёмы СПГ в странах Азиатско-Тихоокеанского региона, где цены на газ привязаны к нефти. Это означает, что наш бизнес в секторе СПГ только выигрывает от роста цен на нефть. Поэтому мы с уверенностью смотрим на возможные варианты дальнейшего расширения нашей деятельности в области СПГ за счёт реализации новых проектов в Австралии и других стран региона.
В Северной Америке, где цены ниже и не привязаны к нефти, газ, который мы добываем из коллекторов с низкой проницаемостью, будет конкурентоспособен при рыночной цене газа  $4-6 в Генри Хаб, точке ценообразования природного газа в Северной Америки, в настоящее время эта цена немного превышает $5. Другими словами, у нас имеются хорошие перспективы на рынке природного газа США. 
В Европе картина не такая однородная. Европа располагает собственными ресурсами газа, сюда поставляется газ из России, здесь можно добывать газ из нетрадиционных источников и организовать поставки СПГ. Всё вышеперечисленное открывает для «Шелл» долгосрочные возможности.

Но почему «Шелл» вышел из проектов в области солнечной энергетики и заморозил инвестиции в ветровую энергетику, когда спрос на экологически чистую электроэнергию растёт?

Кроме уже обозначенных мною задач, нам необходимо расширять деятельность в областях, которые приносят доход, и в которых мы традиционно сильны. Недавно я встречался с несколькими тысячами акционеров из Голландии (на ежегодном собрании акционеров), и я задал им вопрос, что им больше нравится: ветровая энергетика или денежные поступления. И ответ был очевиден! Это одна из проблем: я готов слушать критику, но я управляю бизнесом, а цель любого бизнеса получать прибыль, обеспечить долгосрочный и устойчивый рост. В рамках этих задач мы готовы инвестировать средства в научно-технические разработки, в том числе и альтернативные источники энергии. Но наша деятельность должна быть прибыльной. Мы коммерческая организация, и как любой другой компании, для того, чтобы существовать, нам нужно зарабатывать деньги.

Почему «Шелл» продолжает расширять свою деятельность в области биологических видов топлива, несмотря на проблемы, связанные с их устойчивостью?

По данным Международного энергетического агентства, в 2030 году доля биотоплива в структуре транспортного топлива составит примерно 10-11%. Это открывает нам хорошие перспективы. Более того, использование биотоплива может внести важный вклад в сокращение выбросов CO2. Основная задача состоим в том, чтобы производить действительно устойчивые виды биотоплива. Цель сегодняшнего дня – ответственный подход к производству и распространению первого поколения биотоплива. В то же время мы в «Шелл» уже инвестируем  средства в научно-исследовательскую деятельность по созданию второго поколения биотоплива, которое производится из непищевой биомассы, такой как солома или даже водоросли. Мы задействуем значительные средства и людские ресурсы на этот вид деятельности, а также на строительство и эксплуатацию пилотных установок второго поколения.
Тем не менее, коммерческое применение второго поколения биотоплива станет возможно примерно через 10 лет. Плохо ли это? Возможно, но технология производства второго поколения биотоплива пока ещё просто не готова.

Как вы думаете,  в чем значение конференции  ООН по изменению климата, прошедшей в декабре в Копенгагене?

Несомненный успех конференции в Копенгагене в том, что она дала толчок к началу обсуждений и переговоров, которые уже позволили сделать шаги в верном направлении. Теперь у мирового сообщества есть как понимание вопроса, так и план практических действий для перехода на следующий этап.
«Шелл» предпочёл бы, чтобы конечный результат включал в себя эффективный механизм по торговле выбросами CO2, а также признание технологии захвата и подземного хранения СО2 как важной технологии, направленной на снижение уровня выбросов.
Наиболее эффективным механизмом торговли квотами является система, при которой  осуществляется захват выбросов CO2, и компании могут торговать квотами на выбросы, как это уже делается в рамках европейской схемы по торговле квотами.
В любом случае, рынки торговли квотами на СО2 ещё очень молоды, и они, возможно, не смогут определить достаточно высокую цену на квоты, необходимую для ускорения внедрения новых технологий. Поэтому в первый годы может потребоваться вмешательство правительств, как это было сделано в Европе, когда компаниям, которые реализовывали пилотные проекты по захвату и подземному хранения СО2, были предложены льготные условия по торговле квотами.

Нигерия по-прежнему является одним из ключевых районов добычи для «Шелл»?

Судя по всему, амнистия, объявленная правительством для повстанцев в районах дельты реки Нигер, при условии, что они сложат оружие, приносит хорошие плоды. Но вопросы с безопасностью до конца не решены. Кроме этого, в Нигерии был принят новый закон о нефти, поэтому существуют неопределённости в отношении будущей структуры налогообложения.
Сотрудники «Шелл» в этих крайне сложных условиях делают прекрасную работу. В конце 2009 года были увеличены объёмы добычи, успешно развивается проект по производству СПГ. В целом же, в результате акций саботажа и нападений на объекты компании «Шелл Петролеум Девелопмент Корпорейшн оф Нигерия» в 2009 году объёмы добычи вновь снизились. 
Кроме этого, за последние годы наблюдался прогресс в реализации проекта по ограничению сжигания газа на факелах, но, к сожалению, проблемы с безопасностью наших сотрудников и сложности с получением государственного финансирования заставили нас отложить проекты по сбору газа. Правительство Нигерии определяет приоритеты в деятельности нашего совместного предприятия, в котором оно является основным акционером, в «Шелл» миноритарным, и поддержание объёмов добычи нефти является приоритетным по сравнению с ограничением сжигания газа на факелах.
Поэтому, отвечая на ваш вопрос, Нигерия всё ещё является одним из ключевых районов добычи для «Шелл», но наши планы будущего роста уже не зависят от этой страны. Это даёт нам больше гибкости в отношении того, когда и как разрабатывать ресурсы нефти и газа в Нигерии.

Производственная деятельность «Шелл» в Катаре позволит получить дополнительные денежные средства в размере $4 млрд. в год. Вы уже знаете, как будет тратить эти деньги?

Мы получим $4 млрд. при цене на нефть $70. Мы стремимся поддерживать высокий уровень наших инвестиций, потому что он позволяет нам расти и развиваться. Поэтому дополнительные денежные поступления от нашей деятельности в Катаре нам пригодятся, они могут быть направлены на выплату дивидендов и финансирования проектов в разных странах мира.

Как вам кажется, у рынка и кредитно-рейтинговых агентств есть уверенность в том, что «Шелл» идёт в верном направлении?

Наш высокий кредитный рейтинг является отражением нашей эффективной производственной деятельности, проделанной работы по реорганизации нашей структуры и сокращению расходов, а также планов дальнейшего роста на основе проектов, которые запланированы к пуску в эксплуатацию в течение 2009-2011 годов.
Могу добавить, что, в целом, денежные поступления и баланс нашего концерна находятся на высоком уровне, что позволяет расширять портфель наших инвестиций и развивать дивидендную политику.

Оригинальную версию интервью Петера Возера на английском языке вы можете найти на http://www.shell.com/home/content/aboutshell/swol/2010/pv_jan_2010/ - открывается в новом окне