Зона Риска

Менеджер по охране труда «Шелл» в России Антонина Сулхова

Российская империя была пионером в сфере охраны труда, но теперь нам предстоит догнать США и ЕС. Надзор за условиями труда был учрежден Анной Иоанновной еще в 1734 году. Десять лет спустя, при Анне Леопольдовне, был издан акт, ограничивающий работу в ночное время. В 1845 году, при Николае I, вышел первый фабричный закон, в котором были прописаны минимальные права работников и обязанности работодателей. В 1859 году комиссия при петербургском генерал-губернаторе по результатам осмотра фабрик выпустила свод правил по предупреждению увечий.

Аналогичный закон в Британии вышел лишь в 1877 году. В России тем временем вводится полный запрет на ночную работу для детей до 12 лет, для подростков устанавливается 8-часовой рабочий день. Затем запрет на ночную работу на фабриках распространяется и на женщин.

Конечно, британское законодательство было куда более четким, детальным и проработанным. В Великобритании и уровень развития производства в тот период был намного выше. Тем не менее в нашей стране еще в XIX ве¬ке была создана передовая по меркам того времени система охраны труда. С тех пор лидерство в этой области бы¬ло утеряно. Сегодня по уровню происшествий и смертельных случаев на производстве Россия отстает от США и Европы.

В ЗОНЕ РИСКА

Потери от травм и несчастных случаев на производстве в России составляют около 1,9% ВВП. Ситуация постепенно улучшается: число пострадавших на рабочем месте в России за 2000-е снизилось в три раза. И тем не менее около 190 000 человек умирает ежегодно от воздействия вредных и опасных производственных факторов, 200 000 человек ежегодно получают травмы на производстве. Более 14 000 человек ста¬новятся инвалидами в результате производственной травмы и профзаболеваний.

В нефтегазовой отрасли работники могут пострадать, выполняя работы повышенной опасности, работая на энергоуста¬нов¬ках, в замкнутых прос¬транст¬вах, при падении с высоты, от взрывов и пожаров, больше всего людей гибнет на дорогах при ДТП, а также получая травмы от машин, механизмов строительной техники. В компании «Шелл» приняты 12 правил безопасности, обязательных к выполнению не только работниками компании, но и подрядчиками.

Фокус внимания компании – на предотвращение несчастных случаев.

Еще один крупный риск отрасли – крупные аварии, разливы нефти. Здесь тот же подход: крупные компании стараются предотвратить происшествия. В июле этого года компании Chevron, ConocoPhillips, Exxon Mobil и «Шелл» обнародовали план создания системы пред-упреждения и оперативной ликвидации последствий возможного нефтяного разлива в Мексиканском заливе. Компании инвестируют в проект гигантскую сумму в $1 млрд. На начальном этапе она сможет обеспечить локализацию 100 000 баррелей в сутки – в дальнейшем эта мощность может быть увеличена.

ЖИЗНЬ ПО ИНСТРУКЦИИ

Свод законов, подзаконных документов, правил и методических указаний по охране тру¬да в России состоит из 90 000 документов. Если потратить на каждый из них всего один час, то только на то, чтобы прочитать их все, уйдет 10 лет. Однако наше законодательство не учитывает риски и не поспевает за техническим прогрессом, так как нет консультаций с бизнесом.

Вместо инновационных технологий у нас принята система платы за так называемые лимиты – разрешенные количества загрязняющих веществ, эдакая индульгенция на загрязнение окружающей среды. Такая система слабо мотивирует бизнес на внедрение новых дорогостоящих технологий для сокращения загрязнений. «Мы уже заплатили, зачем делать что-то еще?» Качество воздуха, которым мы дышим, и загрязнение наших водоемов и почв свидетельствуют о несовершенстве такой системы.

Не лучше обстоят дела и в сфере охраны труда. Российский показатель производственной смертности в 4,5 раза превышает такой же показатель в странах ЕС.
Одна из возможных причин плачевного положения дел – подход к организации охраны труда. Действующая в настоящее время система охраны труда построена на принципах реагирования на страховые случаи, а не на принципах их профилактики. В бюджетах на охрану труда три четверти занимают выплаты по итогам аварий и несчастных случаев, и только 2% тратятся на мероприятия по их предупреждению. В США это соотношение сегодня примерно 50 на 50%.

НАЛАДИТЬ ОБРАТНУЮ СВЯЗЬ

В Америке, кстати, в 1970-е годы система охраны труда в чем-то напоминала нашу. OSHA (администрация по охране труда при департаменте труда США) выявляла нарушения и нещадно штрафовала бизнес. При Рейгане была проведена реформа, поменявшая идеологию охраны труда: сегодня OSHA выступает как партнер бизнеса, помогая внедрять лучшие практики, давать доступ к передовому опыту других компаний. Штрафы в США – крайняя мера.

Самое главное – то, каким образом удалось развернуть саму систему. Раньше она реагировала на последствия, теперь перенастроена на предупреждение несчастных случаев. У нас пока этого разворота не произошло.

Второй важный момент – в США и ЕС власти не пытаются прописать все права и обязанности предпринимателей в сфере охраны труда. Они исходят из того, что бизнес лучше знает, где у него слабые места и как лучше решить свои собственные проблемы. Например, в концерне «Шелл» внедрена система охраны труда, которая ¬соответствует лучшим международным практикам. ¬Результат – показатель смертности на производстве в самом опасном блоке «разведка и добыча» в 6 раз ниже, чем по России. При этом концерн «Шелл» продолжает работать над тем, чтобы этот показатель был нулевым.

«КАЖДЫЙ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ СТОИТ ОТ $1 000 000»

Менеджер «Шелл» по охране труда, промышленной безопасности, охране окружающей среды по региону Россия и СНГ Антонина Сулхова о том, как сделать производство безопасным для работников.

Об отношении к безопасности

Я начала заниматься без¬опасностью и охраной труда 12 лет назад. Я была на практике на нефтеперерабатывающем заводе в Калифорнии, и когда я шла по цеху, меня постоянно спрашивали: «А ты зарегистрировалась у оператора, он знает, что ты сейчас здесь?»

Это на случай, если будет авария: если известно, кто в цехе, ясно, сколько человек надо спасать. Так поступают в ком¬паниях, где серьезно относятся к безопасности – как своей, так и чужой. В России ничего подобного тогда не было: мало внимания уделялось предупреждению происшествий и снижению производственных  рисков.

Это очень благодарная работа – сохранить жизнь и здоровье тех, кто работает в компании, и не навредить тем, кто живет рядом с предприятием.

О русском «авось»

Часто приходится слышать, что в России специфический менталитет: люди надеются на авось и не склонны заботиться о своей безопасности. Поэтому у нас никогда не будет, как в Калифорнии. Не думаю, что можно все списывать на особенности национального менталитета, ведь я пока не встречала такого русского, который  бы проснулся утром с мыслью: «А неплохо было бы, если бы со мной сегодня на работе произошел несчастный случай!»

Люди часто осознанно или неосознанно совершают небезопасные действия, но истинные причины всегда кроются в системе организации работ. Изменить поведение человека очень сложно. Отношение к происходяшему надо менять через создание культуры охраны труда, которая должна поддерживаться руководством компании.

Наша культура определяет отношение к происходящему. 

Об ответственности бизнеса

Бизнес на самом деле заинтересован во внедрении лучшего опыта в сфере охраны труда. Компании несут ответственность перед своими сотрудниками, природой и обществом. Любая компания – часть социума. Это в конце концов даже экономически выгодно. Сколько мы потратим на инструктаж по безопасности?

Допустим, $3000 на человека. А каждый несчастный случай со смертью на производстве стоит компании не менее $1 000 000, а то и больше. Это как прямые расходы (на выплаты семье, штрафы, стоимость расследования, рост цены страховки и т.д.), так и косвенные, связанные с простоем оборудования, невыполненным планом, подорванными отношениями с поставщиками, испорченной репутацией компании.

О комплексной безопасности

Мы в «Шелл» следим в том числе и за безопасностью дорожного движения, хотя по россий-скому законодательству не обязаны этого делать. Но во всем мире ДТП – это четверть всех несчастных случаев со смертельным исходом, и мы пытаемся защитить своих сотрудников. Например, в компании строго запрещено разговаривать по мобильному телефону за рулем – даже с устройством «хэндз-фри». Потому что доказано, что когда человек говорит по телефону, у него снижается концентрация и в четыре раза вырастает риск аварии. Причем мы настаиваем на том, чтобы наши стандарты безопасности обязательно выполняли также все наши подрядчики. Они сначала возмущались, но потом приняли нашу логику.

О поиске виноватых

Сейчас в «Шелл», как и во многих других компаниях, применяются комплексные системы управления охраной труда и промышленной и экологической безопасностью. В основе три главных аспекта: инженерно-технический, административно-правовой и человеческий. Причиной аварии, несчастного случая никогда не бывает только человеческий фактор. Я читала отчет о расследовании одного несчастного случая, при котором человека затянуло во вращающийся механизм при чистке оборудования. Формально можно сказать, что причиной стала его собственная ошибка. Так и написано в отчете, и многие часто на этом и останавливаются, ведь картина вроде бы ясна: сам виноват.

Но на самом деле надо продолжать задавать вопросы: был ли человек предупрежден о рисках? Компания попыталась устранить риск инженерными способами, закрыв механизм защитными кожухами? Попыталась ли купить новую, безопасную технику? Где в момент аварии был его начальник? И выяснится, что несчастный случай был вызван не человеческим фактором, а системными причинами.

Оригинальную версию статьи можно найти на сайте журнала «Русский Newsweek» - открывается в новом окне